Письмо «Бессмертной возлюбленной» (Unsterbliche Geliebte)

Это письмо было найдено в ящике письменного стола Бетховена после его смерти, вместе с миниатюрными портретами Джульетты Гвиччарди и графини Эрдёди. Письмо датировано понедельником, 6 июля, поэтому, несмотря на отсутствие года, можно предположить, что оно было написано в 1812 г., когда Бетховен находился в Теплице. На этот год указывает также анализ водяных знаков бумаги, предпринятый в 1950-е годы. Неизвестно, было ли письмо отправлено и получал ли его адресат, и если да, как оно оказалось у Бетховена. До сих пор неизвестно, к кому обращено это страстное послание, среди возможных адресатов исследователями указывались:
Джульетта Гвиччарди (А. Шиндлер)
Антония Брентано (Antonie Brentano)
Беттина Брентано (Bettina Brentano)
Жозефина Брунсвик (Josephine Brunsvik)
Тереза Брунсвик (Therese Brunsvik)
Анна-Мария Эрдёди (Anna-Marie Erdödy)
и даже невестка Бетховена, жена его брата Каспара-Карла, Иоганна (Johanna van Beethoven)

См. также:
Кому Бетховен написал свое знаменитое любовное письмо?
Была ли знаменитой "Бессмертной Возлюбленной" Бетховена его невестка Иоанна?

Письмо представляет собой состоящий из трех частей текст, написанный карандашом на 10 страницах:

Страницы 1-4:

«6-го июля, утром.
Ангел мой, жизнь моя, мое второе я - пишу сего­дня только несколько слов и то карандашом (твоим) - должен с завтрашнего дня искать себе квар­тиру; как это неудобно именно теперь. -3ачем эта глубокая печаль перед неизбежным? Разве любовь может существовать без жертв, без самоотверже­ния; разве ты можешь сделать так, чтобы я всецело принадлежал тебе, ты мне, Боже мой! В окружающей прекрасной природе ищи подкрепления и силы поко­риться неизбежному. Любовь требует всего и имеет на то право; я чувствую в этом отношении то же, что и ты; только ты слишком легко забываешь о том, что я должен жить для двоих, - для тебя и для себя; если бы мы совсем соединились, мы бы не страдали, ни тот, ни другой. - Путешествие мое было ужасно: я прибыл сюда вчера только в четыре часа утра; так как было слишком мало лошадей, почта следовала по другой дороге, но что за ужасная дорога! На последней станции мне советовали не ехать ночью, рассказывали об опасностях, которым можно подвергнуться в таком-то лесу, но это меня только подза­дорило; я быль, однако, неправд: экипаж мог сло­маться на этой ужасной проселочной дороге; если бы попались не такие ямщики, пришлось бы остаться среди дороги. - Эстергази отправился другой обыкновенной дорогой на восьми лошадях и подвергся тем же самым неприятностям, что я, имевший только 4-х ло­шадей; впрочем, как всегда, преодолев препятствие, я почувствовал удовлетворение. Но бросим это, перейдем к другому. Мы, вероятно, вскоре увидимся; и сегодня я не могу сообщить тебе заключений, сделанных мною относительно моей жизни; если бы серд­ца наши бились вместе, я бы, вероятно, их не делал. Душа переполнена всем, что хочется сказать тебе. Ах, бывают минуты, когда мне кажется, что язык наш бессилен. Развеселись, будь по-прежнему моим неизменным, единственным сокровищем, как и я твоим, об остальном, что должно с нами быть и будет, позаботятся боги.
Твой верный Людвиг.»

Страницы 4-7:

«В понедельник вечером, 6-го июля.
Ты страдаешь, ты, мое сокровище! Теперь только я понял, что письма следует отправлять рано утром. Понедельник, четверг - единственные дни, когда поч­та идет отсюда в К. Ты страдаешь; ах, где я, там и ты со мной; зная, что ты моя, я добьюсь того, что мы соединимся; что это будет за жизнь!!!! Да!!!! без тебя же буду жить, преследуемый расположением лю­дей, которого я, по моему мнению, не заслуживаю, да и не желаю заслуживать; унижение же одного человека перед другим мне тяжело видеть. Если же взгляну на себя со стороны, в связи с вселенной, что значу я? Что значит тот, кого называют самым великим? Но в этом-то сознании и кроется божествен­ная искра человека. Я плачу, когда подумаю, что ты не раньше субботы получишь весточку от меня. Как бы ты ни любила меня, я все-таки люблю тебя сильнее; будь всегда откровенна со мной; покойной ночи!­ Так как я лечусь ваннами, я должен вовремя идти спать (здесь три или четыре слова зачеркнуты рукою Бетховена так, что их невозможно разобрать). Боже мой! чувствовать себя в одно время так близко друг от друга и так далеко! Не целое ли небо открывает нам наша любовь - и не так же ли она непоколебима, как небесный свод».

Страницы 7-10:

«Доброе утро, 7-го июля.
Здравствуй! Едва проснулся, как мысли мои летят к тебе, бессмертная любовь моя! Меня охватывают то радость, то грусть при мысли о том, что готовит нам судьба. Я могу жить только с тобой, не иначе; я решил до тех пор блуждать вдали от тебя, пока не буду в состоянии прилететь с тем, чтобы броситься в твои объятия, чувствовать тебя вполне своей и наслаждаться этим блаженством. К сожалению, это надо; ты согласишься на это тем бо­лее, что ты не сомневаешься в моей верности к тебе; никогда другая не овладеет моим сердцем, никогда, никогда. О, Боже, зачем покидать то, что так лю­бишь! Жизнь, которую я веду теперь в В., тяжела: твоя любовь делает меня и счастливейшим и несчастнейшим человеком в одно и то же время; в моих годах требуется уже некоторое однообразие, устойчивость жизни, а разве они возможны при наших отношениях? Ангел мой, сейчас узнал только, что почта отходит ежедневно, я должен кончать, что­бы ты скорей получила письмо. Будь покойна; только спокойным отношением к нашей жизни мы можем достигнуть нашей цели - жить вместе; будь покойна, ­люби меня сегодня – завтра - о, какое страстное желание видеть тебя - тебя – тебя, моя жизнь (почерк стано­вится все неразборчивее), душа моя – прощай - о, люби меня по-прежнему - не сомневайся никогда в верности любимого тобою Л.
Люби навеки тебя, меня, нас».

Оригинальный текст:

am 6ten Juli Morgends. –
Mein Engel, mein alles, mein Ich. – nur einige Worte heute, und zwar mit Bleystift (mit deinem)
– erst bis morgen ist meine Wohnung sicher bestimmt1, welcher Nichtswürdiger Zeitverderb in
d.g. – warum dieser tiefe Gram, wo die Nothwendigkeit spricht – Kann unsre Liebe anders
bestehn als durch Aufopferungen, durch nicht alles verlangen, kannst du es ändern, daß du nicht
ganz mein, ich nicht ganz dein bin – Ach Gott blick in die schöne Natur und beruhige dein
Gemüth über das müßende – die Liebe fordert alles und ganz mit Recht, so ist es mir mit dir, dir
mit mir – nur vergißt du so leicht, daß ich für mich und für dich leben muß, wären wir ganz
vereinigt, du würdest dieses schmerzliche eben so wenig als ich empfinden2 – meine Reise war
schrecklich ich kam erst Morgens 4 uhr gestern hier an, da es an Pferde mangelte, wählte die Post
eine andre Reiseroute3, aber welch schrecklicher Weg, auf der vorlezten Station warnte man mich
bey nacht zu fahren, machte mich einen Wald fürchten, aber das Reizte mich nur – und ich hatte
Unrecht, der Wagen muste bey dem schrecklichen Wege brechen4, grundloß, bloßer Landweg,
[durchgestrichen: und di] ohne 2 solche Postillione, wie ich hatte, wäre ich liegen geblieben
Unterwegs. – Esterhazi5 hatte auf dem andern gewöhnlichen Wege hierhin dasselbe schicksaal,
mit 8 Pferden, was ich mit vier. – Jedoch hatte ich zum Theil wieder vergnügen, wie immer, wenn
ich was glücklich überstehe. – nun geschwind zum innern vom aüßern, wir werden unß wohl bald
sehn, auch heute kann ich dir meine Bemerkungen nicht mittheilen, welche ich während dieser
einigen Tage über mein Leben machte – wären unsre Herzen immer dichtan einander, ich machte
wohl keine d.g. die Brust ist voll dir viel zu sagen – Ach – Es gibt Momente, wo ich finde daß die
sprache noch gar nichts ist – erheitre dich – bleibe mein Treuer einziger schaz, mein alles, wie ich
dir das übrige müßen die Götter schicken, was für unß seyn muß und seyn soll. –
dein treuer ludwig. –
Abends Montags am 6ten Juli –
Du leidest du mein theuerstes Wesen – eben jezt nehme ich wahr daß die Briefe in aller Frühe
aufgegeben werden müßen. Montags – Donnerstags – die einzigen Täge wo die Post von hier
nach K. geht6 – du leidest – Ach, wo ich bin, bist du mit mir, mit mir und dir rede ich mache daß
ich mit dir leben kann, welches Leben!!!! so!!!! ohne dich – Verfolgt von der Güte der Menschen
hier und da, die ich meyne – eben so wenig verdienen zu wollen, als sie zu verdienen – Demuth
des Menschen gegen den Menschen – sie schmerzt mich – und wenn ich mich im
Zusammenhang des Universums betrachte, was bin ich und was ist der – den man den Größten
nennt – und doch – ist wieder hierin das Göttliche des Menschen7 – ich weine wenn ich denke
daß du erst wahrscheinlich Sonnabends die erste Nachricht von mir erhältst – wie du mich auch
liebst – stärker liebe ich dich doch – doch nie verberge dich vor mir – gute Nacht – als Badender
muß ich schlafen gehen8 – [durchgestrichen: o geh mit, geh mit –] Ach gott – so nah! so weit! ist
es nicht ein wahres HimmelsGebaüde unsre Liebe – aber auch so fest, wie die Veste des
Himmels. –
guten Morgen am 7ten Juli –
schon im Bette drängen sich die Ideen zu dir meine Unsterbliche Geliebte, hier und da freudig,
dann wieder traurig, vom Schicksaale abwartend, ob es unß erhört – leben kann ich entweder nur
ganz mit dir oder gar nicht, ja ich habe beschlossen in der Ferne so lange herum zu irren, bis ich
in deine Arme fliegen kann, und mich ganz heymathlich bey dir nennen kann, meine Seele von
dir umgeben in’s Reich der Geister schicken kann – ja leider muß es seyn – du wirst dich fassen
um so mehr, da du meine Treue gegen dich kennst, nie eine andre kann mein Herz besizen, nie –
nie – O Gott warum sich entfernen müßen, was man so liebt, und doch ist mein Leben in V.[ien]
so wie jezt ein kümmerliches Leben – Deine Liebe macht mich zum glücklichsten und zum
unglücklichsten zugleich – in meinen Jahren jezt bedürfte ich einiger Einförmigkeit Gleichheit
des Lebens – kann diese bey unserm Verhältniße bestehn? – Engel, eben erfahre ich, daß die Post
alle Tage abgeht – und ich muß daher schließen, damit du den B. gleich erhältst – sey ruhig, nur
durch Ruhiges beschauen unsres Daseyns können wir unsern Zweck zusammen zu leben
erreichen – sey ruhig – liebe mich – heute – gestern – Welche Sehnsucht mit Thränen nach dir –
dir – dir – mein Leben – mein alles – leb wohl – o liebe mich fort – verken[ne] nie das treuste
Herz deines Geliebten
L.
ewig dein
ewig mein
ewig unß

http://en.wikipedia.org/wiki/Immortal_Beloved

Во время работы еще одна проблема - на этот раз чисто исторического характера - привлекла мое внимание. Все знают, что больше столетия несколько известных музыковедов пытаются определить, кому адресовано знаменитое письмо "Бессмертной возлюбленной", трогательный документ на 10 страницах, наполненный пылающей страстью. Оно было найдено среди бумаг Бетховена после его смерти.

Шиндлер, близкий друг Бетховена и его биограф, утверждал, что оно могло быть адресовано графине Гвиччарди. Её родители упорно выступали против брака с композитором. Theodor von Frimmel предполагал певицу Magdalena Wildmann, американец Alexander Wheelock Thayer - Therese von Brunswick; Madame La Mara, с другой стороны, предполагала Жозефину, сестру Терезы. С меньшими основаниями другие исследователи предполагали Bettina Brentano, знаменитую юную подругу Гёте, или красавицу Therese Malfatti и певицу Amalie Sebald. Все эти догадки постепенно оказывались несостоятельными. Consequently, the French scholar Prod'homme a few years ago could state at the end of a well documented essay on the enigma of the "Immortal Beloved": "One must forget the desire to unveil the secret surrounding this 'Immortal Beloved', this creature comparable to an angel transfigured by the glowing phantasy of her lover and to whom Beethoven rushed that rainy summer day of 1812 through the Bohemian forest . . . History and scholarship are silent and obstinate and fail to give us the key to this mystery but keep her name a secret so that it will remain unknown."

However, repeated defeats did not discourage new investigations. An Israeli author, Siegmund Kasnelson, published a book of 450 pages in 1954 supposedly proving once and forever that Josephine von Brunswick, whose name was first Countess Deym, later Baroness von Stackelberg, was Beethoven "Immortal Beloved", as La Mara had contended. Beyond that, Kasnelson even believed he had proof that Beethoven was the father of the Baroness' last child, the little Minona von Stackelberg, born April 8, 1813. Professor Dr. Joseph Schmidt-Görg, director of the Beethoven Archive and of the Beethoven House in Bonn, answered, in August, 1957, these sensational claims by publishing "Thirteen Unknown Letters of Beethoven to Josephine Countess Deym née Brunswick" ( ≪Dreizehn unbekannte Briefe Beethovens an Josephine Gräfin Deym geb. Brunswick≫ ) which had recently been received in the collection supervised by him. He declared Kasnelson's "revelations" untenable.

This verdict was made by so competent an authority that it cannot be contradicted!

(Robert Bory. Ludwig van Beethoven. His Life and his Work in Pictures.)

  • 1. Beethoven hatte zum Zeitpunkt des Briefes noch keine feste Unterkunft. Er wohnte zunächst im Gasthof „Zur
    goldenen Sonne“. Am folgenden Tag (am 7. Juli) zog er um in den Gasthof „Zur Eiche“. Erst dann ließ er sich auch
    registrieren (jeder Reisende musste sich an seinem Aufenthaltsort in einer Fremden-Liste eintragen lassen; in Teplitz
    war das das „Anzeigs-Protocoll“).
  • 2. Beethoven spricht in diesem Abschnitt von seinen Gefühlen und den Problemen, die diese verbotene Liebe mit
    sich bringt. Er denkt darüber nach, welchen Schmerz es ihm bereitet, nicht mit seiner Geliebten zusammen sein zu
    können. Außerdem fragt er sich, ob er auf diese Liebe ganz verzichten soll und was dieser Verzicht für seine Gefühle
    bedeutet.
  • 3. Beethovens Abreise aus Prag wird in der Prager Oberpostamtszeitung mit dem 4.7.1812 angegeben. Die Ankunft in
    Teplitz am 5.7.1812 wird durch das Teplitzer Anzeigs-Protocoll bestätigt. Vermutlich führte Beethovens „andere
    Reiseroute“ über einen Nebenweg. Für den gewöhnlichen Weg waren acht Pferde vor der Kutsche erforderlich.
  • 4. Manchmal gingen Kutschen kaputt, wenn die Wege zu schlecht waren. Es passierte z.B. dass Speichen in den
    Rädern brachen. Das war so, als würde heute ein Reifen platzen. Nur kann man bei einem Auto einen Reifen schnell
    wechseln, bei einer Kutsche war das schwieriger. Manchmal konnte auch eine Achse an der Kutsche brechen. Wir
    wissen nicht genau, was an Beethovens Kutsche kaputt ging. Jedenfalls musste er warten, bis sie repariert wurde.
  • 5. Fürst Paul Anton III. Esterházy (1786–1866), österreichischer Gesandter am sächsischen Hof in Dresden.
  • 6. Damals wurde die Post mit einer Kutsche von einer Stadt in die andere befördert. Und das dauerte lange. Nur an
    bestimmten Tagen ging eine Kutsche ab. Wenn man die Kutsche verpasst hatte, konnte es sein, dass man erst drei
    oder vier Tage später wieder einen Brief abschicken konnte.
    Mit K. ist wahrscheinlich Karlsbad gemeint. Am nächsten Tag berichtet Beethoven glücklich, dass im Augenblick
    (während der Hauptsaison im Sommer) jeden Tag eine Postkutsche abgeht.
  • 7. Beethoven wird hier ziemlich philosophisch. Es nervt ihn an, dass die Menschen seiner Umgebung freundlich zu
    ihm sind. Er vermutet, sie haben Mitlied, weil er nicht mehr gut hört und krank ist. Beethoven glaubt, dass er dieses
    Mitleid nicht verdient hat. Außerdem erinnert ihn das Mitleid, wie schlecht es ihm geht, und das will er gar nicht
    wissen. Beethoven vergleicht sich selbst auch mit Gott und dem Weltall und denkt sich: Was bin ich klein und
    unbedeutend. Er gibt aber zu, dass Mitgefühl die Menschen ein wenig mehr wie Gott macht.
  • 8. Badender meint hier Kurgast. Beethoven war zur Kur nach Teplitz gefahren, um seine Krankheiten und sein
    schwaches Gehör behandeln zu lassen. Während des Tages erhielten Kurgäste bestimmte Behandlungen. Deshalb
    musste Beethoven rechtzeitig ins Bett gehen.