Соната для фортепиано №30 E-dur, Opus 109

В сонате Opus 109 Бетховен возвращается, после огромной Hammerklavier Op. 106, к более камерному масштабу и характеру музыки. Соната посвящена Максимилиане Брентано (Maximiliane Brentano), дочери старого друга Бетховена Antonie Brentano, для которой он уже сочинил в 1812 году короткое фортепианное трио WoO 39. С музыкальной точки зрения, произведение характеризуется весьма свободным подходом к традиционной сонатной форме. Важнейшим центром произведения является третья часть, цикл вариаций, в которых тема претерпевает разнообразные и оригинальные трансформации.

В сонате 3 части:
1. Vivace, ma non troppo. Adagio espressivo
2. Prestissimo
3. Andante, molto cantabile espressivo

(Вильгельм Кемпф)

 

(Генрих Нейгауз)

 

Эта соната, посвященная Максимилиане Брентано, сочинялась в 1820—1821 годах и вышла в свет в конце 1821 года. С семьей Брентано Бетховен был очень близок, и посвящение сонаты явилось знаком дружеского расположения. Посылая сонату Максимилиане, Бетховен писал ей, что посвящение не пустая формальность, но выражает «дух, объединяющий благороднейших, лучших людей на земном шаре, тог дух, который никакое время не может разрушить».

В отличие от предыдущей сонаты соната ор. 109 произведение по преимуществу лирическое, дающее яркие примеры интимной романтики позднего Бетховена.

В своем разборе сонаты ор. 109 Ромен Роллан рассматривает первую часть как выражение поэтической мечтательности, а вторую как контрастный порыв бурной энергии, переходящий в стремительный танец с «ударами башмаков». Третья часть, согласно Ромену Роллану, составляет основу концепции всей сонаты. Это — «песнь сердца»: и недаром интонации первой темы заимствованы из бетховенского песенного цикла «К далекой возлюбленной». По словам Ромена Роллана, в музыке вариаций — прежняя тоска по любви, но высказываемая теперь mezza voce, как бы самому себе.

В разборе вариаций Ромен Роллан выделяет многообразные и тонкие оттенки переживаний, видит итог их развития в том, что «душа неприкосновенно сохранила воспоминание, но в нем нет уже ничего скорбного и раздражающего».

«Мечта. Мечта... Возвышенные, недвижные сновидения витают над днями... Ветер осени приносит мертвые листья и ароматы минувшего. Но эти воспоминании утратили свои шипы; из их воска и из их темного, золотистого меда дух строит свой улей и свои соты. Дух — владыка того, что его очаровывало. того, что его ранило; он свивается в центре вселенной, которую он создал». Соната ор. 109— «игра мечты и любви».

Попытки Ромена Роллана обнаружить лирическое содержание образов сонаты ор. 109, на наш взгляд, естественны.

Между прочим, ссылаясь на намерения самого Бетховена, Ромен Роллан делает важное указание касательно того, что первая и вторая части сонаты должны исполняться без перерыва (это не отмечено в изданиях сонаты).

Относительно первой части (Vivace, ma non troppo. Sempre legato и т. д., E-dur) Ромен Роллан справедливо заметил, что ни одно сочинение Бетховена нельзя назвать «более гибким и более свободным».

С необыкновенной четкостью, рельефностью и лаконизмом формы противопоставляет Бетховен два выразительных начала.

Первое из них легко, воздушно излагается в характерном пунктированном ритме (Шестнадцатая и восьмая с точкой. Этот ритм имеет обширную традицию от клавесинистов до Дебюсси.), с выделением терции и квинт аккордов в мелодии; образное содержание этого начала пока не развернулось, но в нем уже улавливается нечто среднее между акцентами речи и звукописью природы.

Второе выразительное начало появляется с т. 10 (Adagio espressivo). И это начало противоречиво. В первых трех тактах — почти речитатив, в следующих тактах — пейзажность стремительных арпеджий, мелких фигур и гамм.

Первая часть сонаты ор. 109, по-видимому, сочинялась Бетховеном в спокойное и счастливое для него лето 1820 года. Думается, что отмеченные нами характерные черты чередования и развития образов этой части естественно вытекают из ее замысла. Это — слияние души с природой, нежные переливы переживаний и ощущений, радостное растворение в прекрасном бытии.

Но природа уже лишена тут весомости, плотности, материальности, какими она обладала в «Авроре». Образы ее идеализированы, превращены в тончайшую поэтическую эссенцию. В такой идеализации выступает одно из характернейших качеств позднего периода творчества Бетховена

Вторая часть (Prestissimo, е-moll) резким контрастом и очень по-бетховенски ломает строй первой части. Там — созерцание и радость, здесь — волнение и тревога.

Финал (Andante molto cantabile ed espressivo и др., E-dur) дает, в отличие от первых двух частей, максимальное разнообразие экспрессивных тенденций, но сводит их в конце концов не к действию, а к созерцанию.

(Юрий Кремлев. Фортепианные сонаты Бетховена)

 

By the time Beethoven composed this work, his output had declined substantially, perhaps owing to his deafness and disappointments in life. The only complete works to emerge from the period of 1820-1823 were the last three piano sonatas, the Missa Solemnis and the Ninth Symphony. Even when compared to these imposing works, the E major Piano Sonata retains its status of a masterpiece. It is a remarkable work in several respects. The first movement has a nearly unique structure: it opens with theme marked Vivace ma non troppo that almost immediately slows to an Adagio espressivo. Thereafter, the two contrasting tempos and utterances alternate. Scarlatti and Mozart had used such a scheme before, but never in such a bold and innovative fashion. On the surface, this short movement has a serene, almost angelic quality, but, like many other works written during this period, the composition's surface is merely one dimension among many. Indeed, nothing about this sonata is one-dimensional. Thus, for example, the subdued, brightly lit realm suggested by the beginning of the works eventually leads the listener to sections where the narrative slows down, conjuring up dark shadows that intimate feelings of longing and doubt. The second movement, given its sonata form structure would be typical of a Beethoven first movement if it were not for its terse development and extreme brevity. There are two subject groups in this Prestissimo, with the first led by an assertive theme that more than vaguely suggests Schumann's piano style. More subdued at the outset, the second subject generates tension and energy as it progresses. Following a brief development, an interesting reprise leads to a concise coda. The finale is twice as long as the previous two movements put together. It is a theme-and-variations scheme, whose main theme is marked Andante molto cantabile ed espressivo. The melody is beautiful, in style looking toward the Romantic movement that was then in its infancy. It is tranquil yet melancholy, pleased but valedictory. Some of the six variations generate further variations either through development (the third variation), or as a result of a two-tiered layout (the second variation). While the finale contains many lively moments, it is predominantly slow-to-moderate in tempo and generally subdued, gaining in confidence as the narrative proceeds. This movement concludes with the main theme played slowly and serenely. While the ending suggests a certain peaceful resolution of life's struggles and conflicts, it also reveals a feeling of resignation which is free of conflict and fear.

(Robert Cummings, Rovi, answers.com)